Все для успешной работы НКО

Сергей Шнуров: "Кричат "Единая Россия" - значит, скоро распад"

Недавно в интернете появился клип воскресшей группы «Ленинград» на песню «Химкинский лес». Лирический герой этой песни зарабатывает деньги и популярность на общественном протесте. О нем Сергей Шнуров поет: «Да и я не в накладе - получаю процент и живу в шоколаде. Звонко капает цент. Покупайте билеты, братья, я последний певец демократии». В этом лирическом герое вся либерально настроенная общественность узнала Юрия Шевчука. Но сам лидер группы «Ленинград» Сергей Шнуров рассказал Елене Мухаметшиной, что остался непонятым либерально настроенной интеллигенцией, а ее цензура сродни цензуре Кремля.

- Почему вы написали песню «Химкинский лес?

- «Химкинский лес» стал идиоматическим выражением и перестал быть географической точкой. События, которые там происходят, обросли каким-то количеством мифов. Это как Александр Сергеевич Пушкин, например, который тоже сейчас как некая идиома. И мне показалось, что применить некий хармсовский прием, довести ситуацию до крайнего абсурда вполне уместно.

- То есть какого-то личного неприятия к Шевчуку у вас нет?

- Да перестаньте. Мне вообще он симпатичен своей такой искренностью. Человек живет абсолютно честно. И в клипе я его не осмеивал, а если у кого-то сложилась такая точка зрения, то это не моя проблема. Меньше смотрите телевизор, вот что можно пожелать.

- На самом деле вы не верите в то, что Шевчук или, скажем, Noize MC пиарятся?

- Пиар как побочный эффект присутствует в любом жесте. Все дело в процентном соотношении. Если 90% - это пиар, а 10% - то, что просто хотелось сказать, тогда все ясно. Но я не думаю, что с Шевчуком и NoizeMCтакая история. На самом деле, наш клип скорее напоминает песню «Еду в Магадан». К тому же ирония никому никогда не мешает. Мне кажется, что мы стали очень серьезно относиться абсолютно ко всему. Я не говорю, что ирония должна быть всепронизывающей, но что-то такое, чтобы спесь с себя сбивать, должно быть. Песня - просто некая провокация и прививка обществу, что нужно как-то шире смотреть на жизнь.

- Просто Шевчук за последние месяцы превратился в героя. Обвинять его в неискренности как-то неприлично, что ли.

- Почему?

- Строительство трассы приостановили, и он сыграл в этом не последнюю роль.

- Но ведь лес уже, по-моему, порублен. Так что какая результативность? Но против Шевчука в песне ничего нет. Ни слова. Ее проблематика в том, что в нормальном обществе так дела не решаются, как у нас. Наше общество больно. Тут какие-то системные сбои, ведь, по идее, проблема Химкинского леса не стоит выеденного яйца. Назначается группа специалистов - можно их из Европы пригнать, если уж так никому не доверяют - которая решает, как должна проходить трасса. Это дело двух недель.

- Профессиональной зависти к Шевчуку нет? Все-таки вместе с Боно спеть песню Боба Дилана не вышли бы? 

- Я U2 не люблю. Мне просто подобные движения вообще не нравятся - ни в какую сторону, ни за кого. Не вышел бы и не спел.

- Ваш клип очень понравился «Молодой гвардии» и «Нашим», они разместили его на своих сайтах. Вы стали голосом, озвучивающим их идеи?

- Боюсь, что этим голосом сложно вообще стать, тем более мне. (Смеется.) Это все было сделано абсолютно не в их поддержку! Если Джоконду вешают в туалете, это же ни о чем не говорит. По поводу «Наших» и тому подобных организаций у меня устоявшаяся точка зрения. Они мне абсолютно несимпатичны. Если они придут - мы не будем давать концерты. Это же элементарно.

- Вы, кстати, только этим летом вместе с Шевчуком выступали на концерте в поддержку Байкала...

- Да. По этому поводу у меня есть своя точка зрения. Но вокруг Байкала нет такого информационного шума. Ситуации настолько разные! Хотя, казалось бы, что-что, а Байкал нужно защищать.

- А вы в принципе против дороги через Химкинский лес?

- Я не посвящен в проблематику строительства дороги. Нужно быть специалистом, чтобы решать, как она должна пройти.

- А ситуация с Охта-центром не аналогичная Химкинскому лесу?

- Я не поддерживаю его строительство. Дорога- это необходимость, а башня - излишество.

- Вас вообще можно представить защитником чего-либо именно на передовой?

- Я был защитником Мариинского дворца в 1991 году, и даже не знаю, правильно я делал или неправильно. Очень сложно разобраться так, чтобы потом было не стыдно. Только придерживаясь своего чутья, если я пойму, что все, кирдык, больше так нельзя, то да, наверное, могу выйти.

- За музыкантами многие готовы идти.

- Какая глупость. Это значит, что общество больно. То есть эти люди, как крысы, которые идут за мальчиком с дудочкой. Вы себе представляете, что народ идет за Моцартом?

- Ну, я могу себе представить, как народ идет за Шевчуком.

- Ну да, я это тоже могу представить. (Смеется.) Это чревато, честно говоря. Мне вообще кажется, что даже если народ пойдет за Макаревичем, то это страшно будет. Братцы, давайте одумаемся.

- В последней совместной песне NoizeMC и «Ляпис Трубецкого» говорится, что революция - в моде. Согласны?

- Согласен. Революция именно что в моде.

- Вы верите, что когда-нибудь рванет?

- Наверное, да. Мне кажется, что самое страшное - когда большевики кричат: «Свобода, равенство, братство», значит, готовься к рабству. То есть если сейчас кричат: «Единая Россия», значит, что скоро распад.

- А что вы скажете в ответ на конспирологические теории о том, почему вы записали эту песню?

- А без этого не обойтись. У нас что ни скажи, в этом видят либо руку Кремля, либо вашингтонского обкома, либо жидомасонский заговор.

- Ваш приятель Артемий Троицкий, защитник леса, кстати, назвал клип госзаказом.

- Вы сами-то подумайте, мозгами пораскиньте. Мне даже не хочется ничего объяснять по этому поводу. Это какая-то чудовищная глупость. Вот как это должно было происходить? Мне звонят и говорят: «Ну-ка, напиши, Серега, такую песню, чтобы был общественный резонанс».

Если говорить про конспирологические сюжеты, то мне кажется, что отправная точка всего этого- диалог Шевчука и Путина. В Кремле решили, что просто пора выпускать пар. Если кого-то показывают по телевизору, по Первому каналу, значит, это кому-нибудь нужно. Представляете, какая это машина, которая думает, что выпускать в эфир. Это такая операция прикрытия. Пускай все думают про Химкинский лес. Ситуация-то в стране, по большому счету, жутковатая.

- А вы согласились бы участвовать в такой встрече с Путиным?

- Нет, мне это напоминает картину «Ходоки у Ленина». У меня нет вопросов ни к тому, ни к другому, мне все ясно. Мне неинтересно спрашивать ни про что, потому что я представляю, какими будут ответы. Мне кажется, что когда правила игры пишутся с одной стороны, невозможно выиграть партию. Что бы ты ни делал, получается, что играешь в поддавки. Это абсолютный инфантилизм - верить, что с властью можно о чем-то договориться. Если ей нужно будет, то она сама договорится со всеми.

- Но вы же ходили к Суркову. Сколько раз, кстати?

- Два раза. Первый раз была эта всем известная встреча с музыкантами, а во второй раз мне поступило предложение сыграть на «Селигере», от которого я отказался.

- Как долго делали клип?

- Андрей Закирзянов, мой приятель, две ночи не спал, делал его. Песня родилась сама собой. Я же не могу заниматься тем, чтобы убеждать людей в том, что это не заказ, мне это не с руки, это не мой темперамент. Потом, зрячий да увидит, слышащий - услышит. Кому надо, тот вообще ничего не поймет. Странная ситуация вообще складывается. Когда были проблемы у выставки «Запрещенное искусство», все сокрушались: как же так, у нас же свободная страна. А стоит кому-то чуть влево или вправо сделать шаг, начинает работать так называемая либеральная цензура. И она гораздо страшнее нелиберальной. В этом же тоже есть проблема. Если мы либералы, то тогда уж давайте не забывать, по крайней мере, о свободе слова и свободе самовыражения, про возможность другой точки зрения.

- Почему «Ленинград» собрался снова? «Рубль» денег не приносит?

- С «Рублем» по-прежнему все нормально. Он играет порядка десяти концертов в месяц. У меня просто есть какие-то музыкальные идеи, которые я могу реализовать в рамках «Ленинграда». В «Рубле» это было бы неуместно. Это вопрос вкуса и гармонии ля минор и ми мажор.

- Говорят, возродились к зимним корпоративам и потому что компании вышли из кризиса?

- Им виднее. В интернете же одна правда. И у всех своя.

- После отставки Юрия Лужкова можно ожидать, что «Ленинград» выступит в «Лужниках» или «Олимпийском»?

- Нет-нет. Я думаю, сразу на Красную площадь. (Смеется.) У нас будут два концерта в Москве. 26 и 27 ноября. Думаю, что какую-то часть средств мы отправим Юрию Михайловичу в поддержку.

- Вы не жалеете, что выпустили этот клип?

- Думаю, что я о нем еще пожалею. Вариантов развития событий до фига. И 90% очень крутые. Из ваших вопросов, так как у меня нет интернета, я понимаю, что сейчас враг демократии номер один - это я. Быть врагом демократии номер один, да и вообще быть номер один - сложновато. (Смеется.)